Я подошел к Веритэ и, положив ей на плечи руки, заглянул в ее большие карие глаза, а затем наклонился и мягко поцеловал в губы.
   - Сейчас ничего нельзя поделать. Колесо начало крутиться давно. Мне остается только ждать и смотреть, на какой цифре оно остановится.
   - Понимаю. И когда придет это время, если захочешь, ты всегда можешь найти меня.
   - Если я смогу передвигаться самостоятельно после того, как все взорвется ко всем чертям, я, возможно, обращусь к тебе;
   Если бы я знал тогда, какой скрытый смысл таился в моих словах!
   - Что это за старик с деревянной ногой?
   - Партнер герра Малакода.
   - Еврей?
   - Да.
   - А что у него с ногой?
   - Ампутировали в концентрационном лагере.
   В этот момент зазвонил телефон. Я взял трубку и услышал:
   - "Инспектор"?
   - Да?
   - Железнодорожный вокзал в Инсбруке, - продолжал мягкий, довольный голос - как будто человек доедал плитку шоколада. - Сегодня, в двадцать один час.
   - О'кей.
   Веритэ посмотрела на меня, и я сказал:
   - Это мой букмекер. Он наконец-то выследил меня. Ты не забудешь о деньгах?
   Я видел, что Веритэ хотела что-то сказать, но промолчала.
   Она повернулась и вышла из комнаты.
   Уложив вещи, я спустился в холл. Там меня ждал Стебелсон, он прошел со мной по парадной лестнице, мы вместе вышли, подождали, когда подъедет "роллс-ройс".
   У меня было какое-то странное предчувствие, и поэтому я сказал:
   - Не хотите ли послушать теорию, которая у меня появилась?
   - Нет, - ответил Стебелсон.
   - Отлично. В таком случае мне будет еще приятнее изложить ее вам. Вы втянули Кэтрин в это дело. Но не потому, что вы хотите сделать что-то для Малакода. А потому, что каким-то образом вы сможете сделать что-то и для себя. Может быть, вам, как и мне, не нравится быть наемным работником. Но суть не в этом.
   Вы выбрали