предусмотрительность сработала. В бинокль я увидел Ника, разговаривающего с герром Мандером около дома. Я развернул мотороллер и с выключенным двигателем скатился с холма. У меня в рюкзаке было все необходимое: фонарик, бинокль, "Le Chasseur", бритва на батарейках, рубашка и пара носков.
   В ту ночь я спал на сеновале, расположенном в добрых двадцати милях от Заферси. Проснулся голодным и поехал в ближайшую деревню, чтобы перекусить там.
   Я спускался по крутому склону, держа курс на пологий участок, ведущий к шоссе, и в это время машина, которая ехала позади, загудела и, едва не задев меня, пронеслась мимо. Это было так неожиданно, что я качнулся и резко затормозил, съехав с дороги. Я вылетел из мотороллера и оказался на земле, после чего принялся яростно ругать этого ублюдка. Мотороллер же лежал на боку, упершись в груду придорожных камней.
   Я поднялся на ноги, отряхнул с себя пыль и дал, как говорится, волю чувствам. На левой руке у меня была содрана кожа, и в ране было полно песка. Через дорогу стоял небольшой коттедж с аккуратным садом. На стене дома была железная труба, из которой в каменный желоб стекала вода.
   Я подошел к коттеджу. Перед ним на скамейке грелся на солнышке старик. Я показал ему руку, а затем указал на каменный желоб. Старик кивнул. Подойдя к желобу, я услышал, как он сказал что-то по-немецки кому-то в доме. Я как следует промыл руку и собирался обвязать ее носовым платком, как в этот момент из дому вышла женщина. Она выглядела намного моложе старика, может быть, это была его дочь. В одной руке она держала полотенце, в другой - поднос, на котором лежал бинт и стоял стакан с вином. Женщина сказала "Bitte" <Пожалуйста (нем.).> и подала мне стакан, а затем обтерла и перебинтовала мою руку. Ей было около сорока. От нее шел приятный запах душистого сена и свежевыпеченного хлеба. Когда она закончила бинтовать руку, я вытащил