лями. С моей прогалины мне была видна стена одного флигеля.
   На крыше - башенки, крытые голубоватым шифером. Неподалеку располагалось озерце, окруженное парковыми деревьями.
   Из озера бежал ручеек; он исчезал где-то в долине, уходившей к шоссе. Я тщательно осмотрел все вокруг в бинокль, и при мысли о том, сколько сил нужно на то, чтобы отапливать зимой этот замок, по моему телу пробежала дрожь. Единственным живым существом здесь оказался Хессельтод.
   Я наблюдал за ним около часа, постепенно приходя в относительно хорошее расположение духа. Он занимался заменой шиферных плит на крыше одной из самых высоких башен, расположенных на том флигеле, который был мне виден. К стене были приставлены три лестницы: одна, длинная, шла от земли к широкой террасе на четвертом этаже; вторая упиралась в крышу на двадцать футов выше, а самая длинная доходила до ската башни. С правой стороны от башни виднелся кусочек круглого купола, который был словно отлит из стекла. Здание было большим, и в нем, очевидно, легко можно было заблудиться. Я должен забрать оттуда Кэтрин и Лотти, и сделать это мне придется самостоятельно. Если бы я обратился в местную полицию и выдал им столь не правдоподобную историю, то, в конце концов, обязательно попал бы в руки Сатклиффа. А я знаю, что он предпринял бы в этом случае.
   Целый день я ждал, когда же Хессельтод закончит свою работу, а затем съехал на мотороллере на дорогу и нашел тот ручей, который брал начало в озерце.
   Он вытекал из трубы, проходившей под насыпью, двумя ярдами ниже стены. Это был обычный туннель, выложенный из кирпича, около четырех футов в высоту, и на шесть дюймов заполненный водой. Пройдя по нему десять футов, я наткнулся на деревянную решетку, опутанную колючей проволокой.
   Я спустился в долину, купил в гараже кусачки и пообедал в трактире. Перед уходом купил еще полбутылки бренди и длинную палку