ыв его дверцу и дожидаясь, когда придет Кэтрин.
   Она пришла в половине одиннадцатого. Я услышал, как в замке повернулся ключ, выскочил в коридор, дверь отворилась, и Кэтрин проскользнула внутрь. Она подняла руку, призывая меня к тишине, затем вставила ключ в замок и осторожно закрыла дверь. Повернулась и протянула ко мне руки.
   Я словно очутился рядом с огромной ракетой, озаряющей темное небо внезапной вспышкой света. Светлые волосы, дымчатые синие глаза; простое коротенькое платье желтого цвета, позолоченные шлепанцы и загорелые голые руки, тянущиеся ко мне. Я обнял ее, поцеловал и прижал к себе. Потом мы сели на диванчик в гостиной. Я держал ее руки в своих руках, а она терлась щекой о мою шею и несла по-немецки разные милые глупости, которые не требовали перевода. Ее губы прижались к моим, и прошла, наверное, целая вечность, прежде чем я смог перейти к разговору.
   Я поднялся и налил в два стакана бренди. Один передал Кэтрин:
   - Мы попали в беду, и нам нужно бежать отсюда: тебе, Лотти и мне.
   - Почему?
   - Забудь о всяких "почему". Как? Вот что сейчас самое главное. За тобой наблюдают?
   Кэтрин отхлебнула виски, чуть нахмурилась и сказала:
   - Постоянно. В некоторые комнаты в доме нам не разрешают заходить. А ночью мы спим на третьем этаже и комнаты запирают до самого утра.
   - Но как же ты сумела пройти сюда?
   - Нам разрешают заходить на верхние этажи. Но не на нижние. Мне понадобилось ужасно много времени, чтобы найти это место.
   - А почему вы тайно не можете спуститься вниз?
   - Возле главной лестницы дверь. Ключ у Хессельтода. Он спит в комнате, которая находится рядом с этой дверью, и отпирает ее только утром.
   - Вы не дружите с ним?
   - Иногда, вечерами, мы поднимается к нему и болтаем.
   Иногда мы выпиваем с ним. Он неплохой.
   - Не могла бы ты подбросить в его стакан снотворное?