думаешь, я соглашусь на такое?
   - А почему бы и нет? Для меня лично не существует черного или белого. До самого последнего момента я не могу сказать ни "да", ни "нет". Как я могу сказать тебе, что буду делать завтра, если завтра еще не наступило? А у тебя разве не так?
   Она сидела рядом со мной - прелестная красотка - и выкладывала мне свои философские воззрения, думая, что я одобрю их.
   - Ради бога, ты что, никогда не думаешь ни о ком, кроме себя? Если ты выйдешь за Алоиса, Лотти утопят в озере! Теперь ты знаешь об этом. Ведь ты не сможешь удержать это в секрете как плату за замужество. Или сможешь?
   Кэтрин сначала замялась, а затем покачала головой:
   - Нет. Но я же ничего об этом не знала. И ты так сердито говоришь со мной.
   - Да, но теперь-то ты знаешь. И я собираюсь вытащить вас отсюда. За всем этим стоит что-то очень большое и опасное.
   Пойми ты наконец! Дело настолько серьезное, что даже Малакод, не считая, тратит собственные деньги на расследование, а службы безопасности, по крайней мере двух стран, - даже государственные деньги. Если все пойдет так, как они задумали, то на дне озера окажетесь вы обе - и ты, и Лотти. - Я встал.
   Я был очень сердит, сердит потому, что боялся за нее и за Лотти, а еще меня разозлили слова Кэтрин, которая полагала, что я восторженно отнесусь к тому, что "мы будем хорошо проводить время вместе", если она выйдет замуж за этого Алоиса.
   - Милый, мне нравится, когда ты сердишься.
   Я приподнял ее, крепко держа за плечи:
   - Начиная с того момента, как я увидел тебя На пристани, я думал, что точно знаю, что мне нужно. И теперь я собираюсь кое-что вбить в твою голову. Ты понимаешь?
   Я слегка потряс ее за плечи. Кэтрин медленно кивнула, а я обнял ее и прижал к себе, и в этот самый момент донесся рев вертолета.
   Казалось, словно в небесном царстве обрушились разом все