ямую, так, чтобы умные люди могли читать между строк. Но сегодня должно быть наконец сделано прямое и открытое заявление.
   У него был сильный голос и хорошее произношение, и, стоя там, он - молодой человек с блестящими светлыми волосами и голубоватыми отблесками на черной рубашке, похожими на капли жидкого металла, - выглядел весьма впечатляюще.
   - "Suhne Partei" пока - я говорю это откровенно - ничто.
   Это слишком слабая организация, не способная принести пользу.
   На свете полно таких же точно организаций. Но у нашей партии особые задачи. Настал тот день, когда она обретет истинное рождение, истинную силу, которая поднимет людей в Европе, а затем и во всем мире. Никакая даже самая великая партия не сможет устоять на одной только логике. В ее основе должна лежать великая мечта, и людей должна ожидать прекрасная награда, и справиться с трудностями поможет дух и вера в мечту.
   Он был умелый оратор, и слушатели впитывали каждое его слово.
   - Вы все - представители разных стран, люди, которые имеют влияние в экономике, торговле, в индустрии, в правовых органах. Давайте будем честны, вы - те, кто управляет политиками, людьми, чья деятельность лишь на бумаге имеет отношение к государству, потому что вы и есть государство.
   Когда вы покинете это место, вы унесете с собой тайное знание факта неизбежного развития. И вы, и я - мы все поклялись идти до конца к новой Европе. Мы редко собираемся на съезд, но с этого момента пути назад нет. У меня лишь одна мечта: чтобы моя страна заново воссоединилась, чтобы это было окончательное, свободное воссоединение. Скоро эта рука поднесет спичку к пороховой бочке, и с того момента вся моя жизнь будет посвящена только одному. - Он замолчал, подняв одну руку вверх.
   - О чем это он? - прошептала Кэтрин у меня за спиной.
   Я приложил губы к ее уху, поцеловал и так же шепотом ответил:
   -