Отравила моими же таблетками. Нет, таблетками фрау Шпигель.
   Почему я не просчитал все до конца? Вот она, ее философия.
   Жди и смотри, где появится выгода. Может быть, она действительно хотела убежать со мной, но потом, посмотрев это шоу, переменила свое решение. Она же немка, немка, светловолосая, красивая, избранная невеста Алоиса Гитлера. Миф захватил ее, завладел ею, ее глаза ослепило золотое сияние будущего. И то же самое может произойти с тысячами других.
   Я изо всех сил пытался сползти с кровати, но ничего не получалось. Сознание то ускользало от меня, то я вновь обретал его, и с каждым разом погружался все глубже, и каждое погружение длилось все дольше. В какой-то момент я увидел Кэтрин.
   Потом она ушла. Затем появилась снова - на этот раз она держала в руках свою одежду и стала одеваться. Откуда-то издалека доносился ее голос:
   - Прости, милый. Мне жаль тебя. Ты такой хороший и такой волнующий, но Кэтрин этого мало.
   Я хотел что-то сказать. Просто обозвать ее шлюхой, но единственное, что мне удалось, - это издать ворчание. Она склонилась надо мной, поцеловала в лоб, а потом исчезла, и я тоже исчез, провалился в какой-то мутный, сумасшедший сон, который закрутил и завертел меня, и реальность ускользнула. Я вернулся к решетке и стал смотреть на Алоиса и слушать его, а он рассказывал о последних днях бункера. Рассказывал, как они забрали тело. Перечислял имена, которые мало что значили для меня. Джоанмейер, Лоренц, Зандер, Хаммерих и другие, пробившиеся к озеру Хэвел. Юнкер пятьдесят второго гидросамолета, который не взял их, а потом и других, тело, погруженное на борт, люди, брошенные, убитые, и долгий перелет над разрушенной Европой к Адриатическому морю, к какому-то тайному пристанищу Вадарчи, построенному задолго до того; бальзамирование, тайна, люди, убитые ради того, чтобы покрыть тайну крепкой броней; вопросы,