го чувства к Кэтрин. Она и меня успела тронуть за сердце. Не настолько глубоко, как его, конечно, но он ведь находился под воздействием ее излучения дольше, чем я.
   Я сдал свою комнату в "Альбионе" и вернулся в Лондон.
   Я позвонил в "Дочестер". Мне сказали, что миссис Вадарчи у них нет. Но она останавливалась у них. Я удержался от соблазна позвонить Гансу Стебелсону и на следующее утро обсудил все с Уилкинс.
   Она сказала:
   - Почему этот человек платит вам такие большие деньги за столь простое задание? Вы не сделали ничего такого, чего он бы не смог сделать и сам.
   - Он занятой человек.
   - Он? Вчера он все утро ходил по магазинам, потом отправился в Национальную галерею. В одиночестве завтракал в "Булестине". А днем отправился по реке к Гринвичу.
   Я скривил лицо:
   - Неплохая работа.
   У меня было несколько человек, которые выполняли для меня разные мелкие поручения такого рода. Я не собирался спрашивать у Уилкинс, кому именно она поручила вести слежку.
   - Он не из тех, кто привык швырять деньги на ветер, - заключила Уилкинс.
   - Моя поездка кончилась ничем. Я потерял эту девушку.
   - Хотите держать пари?
   Я посмотрел на Уилкинс - она стояла передо мной, прижав к груди папку, словно это был больной ребенок, и ее ледяной взгляд ясно говорил мне, что я наверняка проиграю пари.
   - Нет.
   - Хотите, дам вам хороший совет?
   - Слушаю.
   - Позвоните Стебелсону. Скажите, что вы ее потеряли и что на вас навалилось слишком много другой работы, чтобы вы могли продолжать эту.
   - Это и есть ваш хороший совет?
   - Он настолько хорош, что мне ясно: следовать ему вы не станете.
   - Не знаю, - ответил я.
   Уилкинс промолчала. Она подошла к двери и взялась за ручку, но остановилась.
   - Да, я забыла вам сказать, - проговорила она. - Кто-то был здесь прошлой ночью. Должно быть, они