пользовали отмычку, чтобы вскрыть наружный замок.
   - Они искали деньги? Только зря потратили силы.
   - Нет. Они перерыли все папки. Замок кабинета был сломан. Они даже не пытались скрыть то, что сделали.
   - Что-нибудь пропало?
   - Нет. Но их интересовали материалы по делу Стебелсона.
   - Откуда вы знаете?
   - Они сложили папки не в том порядке. Может, их разозлило отсутствие того, что ожидали найти, - его адрес или копию вашего счета расходов.
   Уилкинс вышла.
   Через полчаса на моем столе зазвонил телефон.
   - Вас спрашивает какая-то женщина, - сообщила Уилкинс. - Она не назвала своего имени.
   - Соедините, - попросил я.
   Раздался щелчок, а затем я услышал:
   - Рекс?
   - Да? - ответил я.
   - Это Кэтрин.
   Я услышал новый щелчок, Уилкинс положила свою трубку.
   Она подслушивала только в тех случаях, когда имела на это мои указания.
   - Что ты хочешь? - спросил я.
   - Увидеть тебя, что же еще, - сказала Кэтрин и засмеялась.
   Я подождал, когда ее смех смолкнет, раздумывая, внять ли мне совету Уилкинс, но затем все-таки решил, что не стоит.
   Когда Кэтрин замолчала, я спросил:
   - Где и когда?
  
  ***
  
   Она пришла ко мне на квартиру на следующий день, вечером.
   Я откупорил бутылку "Шато Латур" и шлепнул на сковородку кусок мяса толщиной с вафлю. На стол я поставил медную вазу с дюжиной роз и мои лучшие стаканы для вина. Пока я вкалывал, как бобр, взбивая подушки и пряча разный хлам в шкаф, вверх по реке шел паром - он свистел о том, что я последний дурак, а мотоцикл, ревевший под окном, напоминал мне о Дино. Несколько недель спустя Уилкинс, которая следила за прессой, передала мне вырезку из "Ивнинг стандарт". Четыре строки рассказывали о том, что на шоссе А-23 на Пэтчем, сразу за Брайтоном, разбился на мотоцикле некий Эдвардино Мантинелли. Думаю, он хотел выяснить,