здом в Брайтоне, останавливалась в "Метрополе". Миссис Вадарчи пришла к нам в магазин, чтобы купить кое-какие вещи, но она неважно говорит по-английски. Я заговорила с ней по-немецки и понравилась ей. Она предложила мне работу в качестве секретаря-компаньона, и поэтому я сейчас в Лондоне.
   - И она тоже?
   - Да, конечно. Она остановилась в отеле "Клэридж".
   - "Клэридж"!
   - Миссис Вадарчи очень богата. И собирается хорошо мне платить. Но она говорит только по-немецки. А я говорю на французском, шведском и итальянском. - Кэтрин встала и подошла к каминной полке, на которой стояли часы. - Мне пора возвращаться. Я сказала ей, что пошла в кино.
   Я помог ей накинуть легкое пальтишко.
   - Спущусь вниз вместе с тобой и возьму такси.
   В дверях Кэтрин обернулась.
   - Поцелуй меня, - попросила она.
   Мы поцеловались, и тут же все вылетело у меня из головы.
   Потом она осторожно отстранилась от меня и спросила:
   - Тебя еще что-то беспокоит? Я уверена, что не эта дурацкая история с Гансом. Он просто сумасшедший. А может, ты ревнив? Ты, наверное, думаешь, что я люблю его? О, Рекс, милый, послушай, что я скажу тебе. Я люблю тебя. Да, я почти уверена в этом. Я завтра позвоню тебе, обязательно.
   Улыбаясь, Кэтрин спустилась по лестнице, держа меня за руку, и мы вышли на улицу. Стоял теплый летний вечер, и я прошел с ней до галереи Тейта, а там поймал такси. Она забралась в машину и послала мне воздушный поцелуй. Я назвал водителю отель "Клэридж". Машина тронулась, и Кэтрин, высунув в заднее окошко руку, помахала мне. Кромка реки была оторочена темными резкими тенями - на небе висела яркая луна. Я видел, как по Вухоллу движутся автобусы, напоминающие пришедшие в движение витрины, и мне показалось, будто я слышу голос Кэтрин: "Тебя еще что-то беспокоит?"
   Меня действительно кое-что беспокоило. Когда я звонил в "Дочестер"