свой бумажник слишком много денег.
   - И вы ничего не скажете мне об этой загадочной истории? Вы могли бы, по крайней мере, намекнуть, что это в интересах государства, а может быть, всего мира или служб безопасности?
   - Я думал, тебе все известно, - ответил Сатклифф, улыбаясь. - Так или иначе, но пока мы играем свои роли, не советую тебе недооценивать Стебелсона. Не придавай слишком много значения тем ошибкам, которые он совершает. Стебелсон делает это для того, чтобы ты пребывал в уверенности, что его легко одурачить.
   - И как мне передавать вам информацию, если я буду в другом месте?
   Сатклифф встал, и я понял, что беседа подошла к концу. Он поднял руку и приложил пухлые пальцы ко рту, деликатно прикрывая зевок:
   - Возле тебя всегда будет кто-нибудь из наших людей.
   - А если у меня возникнут сомнения?
   - Спроси пароль.
   - Какой еще пароль?
   - - Придумай сам. Такой, чтобы ты был уверен в его надежности.
   - Ладно. Тогда - "мамаша Джамбо".
   - Отлично. "Мамаша Джамбо". Он объявится сегодня в три часа в Брайтоне.
   - Это хорошо. Я питаю слабость к лошадям и Брайтону.
   К Брайтону особенно.
   Мы направились к двери, и, остановившись в проходе, я вынул из кармана "беретту" - пистолет, который тайком вытащил из сумочки Кэтрин после обеда, поглаживая ее колено.
   - А это? - Я показал "беретту". - Какое у меня будет прикрытие? Я имею в виду тот момент, когда я склонюсь над своим бумажником, пытаясь засунуть в него слишком много денег, и кто-то нападет на меня.
   - У тебя есть право защищать себя и свое имущество, - ответил Сатклифф. - Но не этим. - Он взял у меня "беретту",. - Мы дадим тебе другой. Нам нужно проверить этот пистолет, просто чтобы узнать, как он попал к Кэтрин Саксманн.
   Я вернулся в машину, и плащ молчал до тех пор, пока мы не проехали здание парламента. Затем он спросил: