его в Париже.
   Плащ ожидал меня в лондонском аэропорту, и мне, как важной персоне, был обеспечен самый заботливый уход. С пистолетом проблем не было. Но я бы предпочел что-то вроде "уэбли" - полицейскую модель с коротким четырехдюймовым барабаном калибра 8,0 или 9,5 миллиметров, который остановил бы даже слона, решившего подойти слишком близко. Мой же пистолет был изготовлен оружейной корпорацией "Винфилд" по лицензии "МАВ" во Франции и имел смешное название - "Le Chasseur" <Охотник (фр.).>, выштампованное на барабане: калибр 5,5 миллиметров с магазином на девять патронов, еще один набор патронов в патроннике и автоматическое предохранительное устройство, которое при извлеченном магазине не позволит вам случайно выстрелить в себя или кого-то еще, если в патроннике остались патроны. Эта модель не была такой уж новинкой, и я решил, что человек, ведающий оружием у Сатклиффа, вытащил из своего запасника первый попавшийся ему пистолет. Впрочем, я не работаю на них постоянно, поэтому мне не стоит артачиться.
   - Там тебя встретят. Они сняли тебе комнату. Отели все забиты, - сказал плащ.
   Мне не понравилось то, что я услышал.
   - Прошлой ночью на меня напали два советских ублюдка.
   - Я знаю, - ответил он. - Мы видели.
   - Ну спасибо.
   - Что они забрали?
   - Парижский адрес.
   - Так мы и думали.
   - Вы поднимете крик, если я потребую заплатить за воротник, прожженный сигаретой?
   Он зевнул и ничего не ответил.
   Самолет оказался наполовину пустым. Стюардессы были хорошенькие, но не вступали в разговоры, поэтому я, выпив большую порцию мартини, завалился спать.
   В Ле-Бурже меня встретил человек по имени Роберт Казалис. Ему было около сорока, выглядел он молодо, но был непомерно раздут от мышечной массы, что обычно случается с бывшими гребцами. У него были рыжие волосы и честные карие глаза, которые, как я знал,