ому же готова была предоставить мне ту информацию, за которую мне платили деньги. Любопытно.
   Кажется, я впервые обедал с женщиной, которая застрелила своего мужа. Это обстоятельство позволило мне по-новому взглянуть на Веритэ. По-моему, она выглядела отлично. Ее лицо казалось прекрасным произведением скульптора: независимо от того, под каким углом падал свет, возникала привлекающая глаз игра света и тени. Большие темно-карие глаза обрамлены длинными ресницами, темные брови казались столь совершенными, что возникало желание вытянуть руку и провести по ним, проверяя, не нарисованы ли они. С момента нашего знакомства Веритэ еще ни разу не улыбнулась, но мне подумалось, что ее улыбка стоит ожиданий.
   Квартира казалась опрятной, но безликой, а кухня и вовсе походила на аптеку. Веритэ прекрасно готовила. Мы отведали тонкие ломтики телятины, запеченные в швейцарском сыре и прикрытые сверху анчоусами, и распили бутылку "Мерсолта", причем Веритэ пила очень мало.
   - Миссис Вадарчи и Кэтрин, - сказал я, - завтра летят в Дубровник, где остановятся в отеле "Аргентина". Нам нужно тоже лететь, но другим рейсом. Если необходимо, даже на день позже. Вы сможете взять билеты?
   - Конечно.
   Она аккуратно, мастерски очистила грушу, ни разу не капнув.
   - Скажите герру Малакоду, что я обыскал номер Вадарчи в отеле "Георг V". И не нашел ничего интересного, если, конечно, его не интересует одежда времен короля Эдуарда, за исключением хлыста.
   - Хлыста? - переспросила Веритэ без всякого удивления и разрезала грушу пополам. - Пожалуйста, возьмите кусочек. Я не хочу есть одна. - Она положила половинку груши на мою тарелку. - Разве была необходимость вламываться в номер?
   - Иначе я бы не узнал, что они уезжают. К тому же "вламываться" - неподходящее слово. Я позаимствовал ключ.
   - Вы очень опытны.
   По ее тону я не понял, был ли это вопрос