У меня действительно оказалась комната с видом на море, хотя, когда мы прибыли в отель, было уже слишком темно.
   Чтобы прийти в себя после двадцатимильного путешествия по тряским дорогам, я плюхнулся на кровать и протянул руку к телефону. Мне ответили по-английски, и я велел принести большую порцию виски. Потом позвонил в "Аргентину" и спросил Кэтрин Саксманн. Там сказали, что утром она выехала из отеля.
   Я взял выпивку и направился к соседней двери, ведущей в комнату Веритэ, постучал и был впущен. Она сидела в халате и с голыми ногами, обутыми в красивые туфли. Впрочем, я старательно отводил глаза.
   Я поднял стакан:
   - Хотите, закажу и для вас?
   - Нет, спасибо.
   - Они выехали из отеля сегодня утром.
   Она кивнула и склонилась над чемоданом, чтобы достать несессер.
   - Знаю. Я позвонила в "Аргентину" как только вошла в номер.
   - В таком случае я мог бы сэкономить несколько динаров.
   И что теперь?
   Да, я действительно спрашивал: что теперь делать. Мне не хотелось корчить из себя главного.
   - В этой стране большинство туристов путешествуют с помощью агентств: "Атлант" или, например, "Путник". И все они открыты допоздна. Я отправлюсь в город, попробую что-нибудь узнать. Вот только переоденусь.
   - Как только вы переоденетесь, вы поужинаете со мной - причем на террасе. Вадарчи подождет до утра.
   - Но не будет ли это...
   - Это приказ, - сказал я. - Потом улыбнулся и выпил за ее здоровье. Я снова принялся верховодить.
  
  ***
  
   Мы ужинали на высокой террасе с видом на море. Справа от нас сиял вечерними огнями Дубровник. Воздух был теплым, а вода флюоресцировала. Остальные постояльцы, в большинстве, кажется, немцы, выглядели загорелыми, упитанными и самоуверенными. Профессору Вадарчи было бы что написать о них в своем "Пятне позора".
   Не знаю точно, что именно мы ели, но пили вино