сь по-настоящему, и про себя я подумал, что парень, по вине которого ее улыбка появлялась столь редко, заслужил три пули в живот. Я обошел вокруг столика и отодвинул ее кресло, а она взглянула на меня и сказала:
   - А я уж было пожалела, что дала вам эту книгу.
   - Вам ни о чем не нужно жалеть.
   Я не был вполне уверен в том, что именно хотел сказать этой фразой, но это меня не волновало, потому что она уже была в моих объятиях, и мы уже двигались прочь от стола.
   Веритэ танцевала отлично. Не то чтобы очень энергично, как сказал бы Дино, но ее никак нельзя было отнести к разряду картонных кукол.
  
  ***
  
   На следующее утро мы взяли такси и поехали в Дубровник.
   К тому времени Веритэ вернулась в свое обычное состояние: вновь стала деловитой и холодной, но я знал, что буду лицезреть ее улыбку не чаще одного-двух раз в день. Она оставила меня и отправилась в поход по турагентствам, пообещав, что в два часа придет в портовое кафе.
   Меня не очень интересуют достопримечательности. Дайте мне пляж с множеством женских загорелых ног, а сами можете сколько угодно глазеть на фасады в стиле барокко. Я никогда не любил бродить возле городских стен или до боли выкручивать шею, разглядывая кафедральные соборы. Иногда я вдруг воображал, будто мне это интересно, но уже через пятнадцать минут обнаруживал, что думаю о холодном пиве и коротеньких юбочках. А сейчас я даже и пробовать не стал.
   В верхней части города, неподалеку от фонтана Онофрио (пятнадцатый век, спроектирован неаполитанцем Онофрио де ля Кава - по Фодору), я нашел бар, в котором подавали устриц: единственная холодная пещерка на всей улице. Занавеси из бусинок, пара столиков и адриатические устрицы по четыре шиллинга за дюжину. Я начал с двух дюжин и полбутылки сухого белого вина "Вугава", которое оказалось гораздо лучше, чем "Грк". Я сидел возле двери, наслаждаясь собственным