молистым запахом сосен и земляничных деревьев. В отеле зажгли цветные фонари, осветив арки колоннад, расположенных перед столовыми. Рыбы в озере выпрыгивали на поверхность и били хвостами о тихие воды. Вокруг жужжали москиты, время от времени они совершали на нас свои злостные набеги, а где-то на берегу в печальном разочаровании ухала сова. Нас окружали привычная толпа "немцев, две-три группки англичан и несколько югославов. Откуда-то с дальнего конца мола до меня доносился голос мадам Вадарчи, низкий и гудящий, как у выпи. Милая старушка, подумал я, вяжет попону для своей любимой лошадки, а с собой возит кожаный хлыст, чтобы содрать с нее шкуру, как только та начнет взбрыкивать.
   Я вытянул руку и поднес зажигалку к сигарете Веритэ. Мягкий отблеск огня оттенял прелестные черты ее лица, а в глазах отражались огни отеля. Если бы кто-то продумал все с самого начала или оценил бы ситуацию с логической точки зрения, мне кажется, влюбиться в женщину типа Веритэ было бы лучше, чем в такую, как Кэтрин. Впервые я честно признался себе в том, что Кэтрин, не важно почему, имела больше шансов превратиться в настоящего бродягу. Она была способна использовать кого угодно, лишь бы отправиться туда, куда ей хочется. Я понял это совершенно ясно. Но для меня это не имело никакого значения. Вы все равно пойдете туда, куда поведет вас инстинкт.
   - Я видела, - сказала Веритэ, - что, как только мы приехали, она заходила к вам в комнату.
   - Да. Она очень боится, что я перестану общаться с ней.
   Я много бы дал за то, чтобы узнать почему.
   - Вы что же, влюблены в нее?
   - Не знаю. Завтра днем у нас должно состояться собрание акционеров. Независимо от того, как пройдет голосование, я за рабочих. Ну а вы что о ней думаете?
   - Ничего, если не считать одного момента.
   - Что-то необычное?
   - Нет, наоборот, очень обычное - такое, что одна женщина