Какой неуклюжий.
   Шпигель засмеялся. У него было необычное лицо: серое, все в крапинках, точно пемза. На нем был шелковый коричневый костюм и панама, сидевшая на голове очень аккуратно. Он выглядел как обычный берлинский адвокат на отдыхе. Может быть, он и жалел, что это не так.
   - Могу я надеятся на честный разговор, мистер Карвер? , - Да, но лишь в том случае, если вы тоже будете говорить прямо и откровенно.
   Он кивнул, а затем сказал:
   - О, я забыл. Все эти глупости. Я должен был сказать: "мамаша Джамбо". Правильное предисловие, да? Вы уж простите меня.
   Я так давно занимаюсь этими делами, что вечно что-то забываю или нахожу все эти формальности излишне утомительными.
   - Вам нужно следить за своей речью. Говорите проще.
   Он выдохнул дым прямо на рой мошек, и они тут же исчезли.
   - Между Москвой и Лондоном, - начал он, - было решено, что эта операция будет осуществляться совместно. Естественно, решение было принято на очень высоком уровне. Где еще могут приниматься такие решения? Ну вот, я говорю честно. Подобное следование разными курсами к общей цели приводит лишь к путанице и, увы, к недоверию. Но я очень счастлив. Почему? Если честно, то потому, что я стар и мне приятно, что молодой, активный человек занимается такой... Как бы это сказать?
   - Идиотской работой вполне подходит. Попробуйте.
   - Да, идиотской работой. Но не подумайте, что я говорю с пренебрежением. Кроме того, поскольку мне известно, что вы работаете не на какую-то организацию, а частным образом и используете свои особенные способности, естественно, вас волнует аспект вознаграждения.
   - Вы говорите о деньгах?
   Возможно, он действительно слишком стар для такой деятельности, раз так разглагольствует. А может, просто поглупел от напряжения. Я уже встречал таких. А может, он обогнал меня на милю и собирается сделать вид, будто растянул