тобы мы смогли уехать в Дубровник сегодня вечером.
   - Вы хотите, чтобы я сопровождала вас на Помину?
   - Нет. После ленча я отправлюсь туда один. Мы же не хотим специально обращать на себя внимание.
   - Из-за герра Вальтера Шпигеля? - Веритэ проницательно взглянула на меня и слегка улыбнулась.
   Я кивнул. А она не глупа. Во всяком случае, для секретарши.
   - Его интересует Кэтрин. Он пытается сделать меня своим партнером. Не скажу, чтобы он внес хоть какую-нибудь ясность в это дело. Но я умудрился продать ему идею, будто миссис В. отправляется в Бабино Поле, а оно - совсем в другом направлении. Он собирается послать туда свою фрау. Наверное, на спине у мула. Там, кажется, нет никаких дорог, но компанию ей составит транзисторный приемник. Мне только очень хотелось быть уверенным в том, что после ленча Шпигель устроит себе сиесту. Идет?
   Она кивнула и отвела мою руку в сторону, когда я потянулся к вазочке с сахаром.
   - Сахар вреден для зубов.
   Я рассмеялся:
   - Они большие и крепкие. У меня есть сильное желание укусить ими кого-нибудь.
   Она хихикнула, и я словно услышал, как тихо лопаются мыльные пузыри, сверкающие на солнце.
   - Не думайте обо мне плохо. Я страшен лишь в гневе. Я уже по горло сыт своей работой. И по горло сыт блужданием в темноте. Меня гложет любопытство.
   Она рассмеялась и сказала:
   - У меня есть брат, и вы ему понравились бы.
   Я встал и подошел к двери:
   - Чертовски нехорошо говорить это мужчине. Пусть он познает все прелести романтического преследования. И единственное, на что я согласен, это быть братом своей сестры.
   - Кроме того, не должны ли вы, выражаясь служебным языком, дать мне какие-нибудь сведения относительно господина Шпигеля?
   - А почему бы и нет? Работает на русских. Один. Старый и очень опытный агент. И он платит мне пятьсот долларов в месяц за то,