ра года срок не столь уж страшный, что нужно только ждать, ждать и
  дождаться. Но вот он вернулся, вернулся всего лишь через шесть месяцев, и
  последние часы перед встречей казались ей вечностью.
   Она ждала его.
   Его?
   Господи, да нет, конечно! И личность сбрасывает личину, с треском
  разрывает надоевшую донельзя чужую шкуру... Стоп! Не торопись, не испорти
  то, что создавалось долго, тщательно, немалым трудом, твоим и чужим. Тебе
  еще понадобится эта маска, тебе еще нужна будет эта душа, синтетический
  человек, копия того, кто не так давно и вправду жил, копия настолько
  искусная, что даже самые близкие люди того, умершего, не заметили подмены.
   Не торопись.
   Глаза мужчины ловят взгляд женщины, глаза - омуты, провалы, уходящие в
  бесконечность. И женщина замирает, как маленькая птица в страшных
  человеческих руках. И птичьим ужасом полон ее взгляд сейчас, когда ущербная
  луна заглянула ей в лицо.
   - Я был с тобой все время отпуска, - мягко говорит мужчина. Ему очень
  хочется сдавить покрепче тонкие запястья, чтобы хрустнули косточки, чтобы из
  птицы, пойманной в ладони, превратилась женщина в птицу раненую, а потом -
  мертвую. Мужчина вздыхает. Нельзя. - Я был с тобой две недели. Ты закроешь
  за мной дверь и будешь знать лишь то, что три следующих дня мы провели
  вдвоем. Только вдвоем. Если тебя когда-нибудь спросят, ты скажешь, что
  видела меня все время, что я