руках лишает права отправлять литургию. А
  этот... продолжает служить в храме.
   Долгая-долгая пауза. Смольников молча ждал. Олегу совсем не так весело,
  как может показаться. Олегу вообще не весело. Просто у него миллион улыбок,
  на все случаи жизни, для всех ситуаций, под любое настроение...
   - Он меня не убивал, - произнес наконец палач. - Он... таракана давил.
  Это не грех, это всему человечеству только на пользу. Все так, как вы
  говорили, Игорь Юрьевич, В отношении Зверя человеческая мораль не работает.
  Забавно, не находите?
   - Я предупреждал тебя.
   - Помню, - отрезал Олег. - Знаете, у меня была мысль приурочить все, так
  сказать, к годовщине. Однако я передумал. Не люблю символичности.
   - Ты ведь пожалеешь потом, мальчик. Ты пожалеешь. У тебя же никого, кроме
  меня, нет. Никто больше не любит тебя, именно тебя, такого, какой ты есть.
  Любят маски, а ты, ты настоящий, для всех остальных - чудовище. Монстр. И
  никому, кроме меня, ты не нужен. Твоя сила - да, твои способности, твое
  искусство убивать, твое умение перевоплощаться - на это всегда будет спрос.
  А ты? Станешь машиной? Совершенной машиной для убийств?
   - Вы много раз говорили об этом. - Зверь зевнул, - Теперь я знаю, что вы
  говорили правду. Ну и что? Расскажите-ка лучше, кому вы меня продали? Кто
  еще знает обо мне? Рассказывайте, дорога впереди долгая, хоть время
  скоротаем.
   - Это Весин, - грустно сказал Смольников,