, и не менее тяжелая работа для подопечного. Олежка сталкивался со
  множеством противоречий: его прежняя жизнь, установки, оставленные
  родителями, типовое воспитание детского дома, собственная мораль, в конце
  концов, - все это восставало против того, к чему подводил я. Самостоятельно
  разобраться в мешанине взаимоисключающих посылок он не мог. А помощи
  попросить было не у кого. Никого, кроме меня, не было рядом. Полагаю, я имею
  полное право быть гордым собой: у меня получилось не дать мальчику
  замкнуться. Постепенно, осторожно, действуя с гибкостью укротителя, я научил
  Олега верить. Мне.
   И вместе мы разбирались в чудовищно сложных вопросах, обуревающих ребенка
  на пороге взросления. Вместе находили ответы. Вместе строили новую личность.
  И вместе уничтожали старую.
   Это было удивительное время. Совершенный убийца рождался у меня на
  глазах, с моей помощью. Я был тем гениальным скульптором, чей резец сбивал
  куски мертвого камня, открывая для мира произведение искусства. И чтобы
  очистить свое создание от остатков скверны, от морали, от совести, я в конце
  концов привел его к мысли, что он не человек вообще.
   Как я уже говорил, поставить Олега над людьми не получилось. А вот
  внушить, что он в стороне, - это оказалось на удивление легко. Еще бы! Такая
  посылка решала сразу все противоречия. Их просто не оставалось. То, что
  хорошо или плохо для людей, не может быть хорошо или