рервался.
  Постучаться перед тем, как зайти в переполненную, гудящую голосами каюту,
  могла только Ула Экнахталь. Эта довольно нахальная дама в некоторых вопросах
  была деликатна до абсурда.
   Фюрер сорвался с койки и распахнул перед гостьей дверь.
   - Привет, мальчики! - небрежно бросила Ула, мимолетно пробежав взглядом
  по притихшим десантникам. - Все ругаетесь? Все о глупостях? Айрат, ты бы
  разгонял их, что ли? Лонг, можно я сяду?
   Она устроилась на койке Лонга, покосилась на Пижона и тоже сложила ноги
  по-турецки.
   - Через полчаса прыжок, - сообщила будничным тоном. - Как у вас с боевой
  готовностью?
   - А у вас? - поинтересовался Фюрер. Ула пожала плечами:
   - А что у нас? Бегают эти, в форме, сотый раз рассказывают, кому где быть
  и что куда пристегивать. Здесь не бегают?
   - Здесь один раз объяснить достаточно. Нам и объяснили. Еще до полета.
   - Ну да. У вас дисциплина. - Ула хмыкнула. - Сколько раз прыгала, всегда
  одно и то же: сначала пугают, потом сообщают, что полчаса уже как в
  "подвале" идем.
   - Что, прыжок обычно не заметен? - с деланно безразличным видом спросил
  Лонг.
   Ула кивнула, тряхнув рыжими кудряшками:
   - Совсем. Если, конечно, он проходит нормально. А если ненормально, так
  все равно смысла нет пристегиваться.
   Пижон поправил подушку и улегся на койке, здраво рассудив, что никакие
  разговоры о прыжке личного опыта все равно не заменят, а посему последние
  полчаса