рачными щитками шлемов.
  Застывшие. Напряженные. Что с Пенделем, интересно? Жив он? Ула бледная, губы
  посинели. То ли боится, то ли перегрузки подействовали. Фюрер пребывает в
  прострации. Надо думать, пытается понять, что же такое с ним случилось, как
  это он, командир, вдруг командовать перестал.
   У Лонга руки дрожат. А лицо спокойное-спокойное. Джокер, наоборот,
  кривится нервно.
   Никто ничего понять не может. Вот что плохо. Когда человек не понимает,
  что происходит, он начинает бояться. И бравый десант здесь не исключение.
   - Приготовьтесь к посадке, - ровным голосом сказал
   Тихий.
   И модуль упал на деревья. Обзорные экраны заполнились гибкими,
  ломающимися ветками, брызгал сок из листьев, что-то растеклось зеленой
  слизью. Потом машина тяжело ударилась о землю. И Ула вскрикнула: один из
  огнеметов сдетонировал от удара, выбросив в салон модуля ревущую огненную
  струю.
   Все, что было до этого: яростные попытки оторваться от уходящего в прыжок
  "Покровителя", белый свет, поглотивший модуль, перегрузки, страшное падение
  сквозь пустоту на чужую планету, - все это оказалось лишь репетицией
  разверзнувшегося вдруг ада.
   К выходу бросились все одновременно. Азат осознал себя в первых рядах,
  подальше от полыхающих кресел и бьющегося в ремнях Резчика, того, что было
  Резчиком, того, что горело сейчас и кричало, и пахло пластиком. А дверь не
  открывалась, заклинило механизм,