по ней, дальше,
  дальше, туда, где, не тронутые жаром, лежали прелые листья, заваленные
  сейчас обломками веток.
   - Вы четверо, на колени, лицом к выходу. - В голосе Тихого оставалось все
  меньше человеческого. Он говорил очень низко, на пределе слышимости, но
  каждое слово впечатывалось в мозг, и нельзя было не подчиниться. - Башка,
  Крутой, Пуля, Кошмар, встаньте позади. Стреляйте во все, что движется
  снаружи. Огонь на максимум. Джокер...
   И тут снаружи начали двигаться. Да как!
   Восемь выстрелов прозвучали одновременно. Восемь зарядов плазмы, сгустков
  бледного пламени, врезались в длинное, гибкое... Чем бы оно ни было, оно
  взорвалось с грохотом. Или это грохотали выстрелы? Длинное и гибкое не
  успело еще осыпаться пеплом на землю, в огонь, а снизу, корчась в пламени,
  уже взлетали новые... кто? Не важно! Был приказ стрелять, и Азат стрелял.
  Все остальное не волновало его. Пока. До нового приказа. Когда огонь
  подобрался вплотную к выходу, Тихий приказал закрыть люк и ждать.
   Ула, снующая от Айрата, который пришел в себя, к Резчику, который в себя
  еще не пришел, время от времени косилась на выход. Потом переводила взгляд
  на Тихого. И снова возвращалась к раненым. Ей следовало бы биться в истерике
  где-нибудь в относительно тихом уголке модуля, но биолог, судя по всему,
  решила истерику отложить. Сейчас у нее были дела поважнее.
   Снаружи бушевало пламя. Ракетное топливо горит