аться на чужое имя. А своим оно уже не станет. Пока не изменится
  ситуация. Хорошо хоть, Гот этот подвернулся. Пилот. Старший по званию. Когда
  все более-менее нормализуется, можно будет передать ему власть. Это же, в
  конце концов, совершенно естественно. И снова вернуться в образ Тихого? Да.
   Быть Тихим легко. Намного легче, чем...
   - Тихий?! - недоверчиво спросил Гот сзади, из трюма, где вяло общались
  уставшие бойцы. - Вот это у вас называется Тихий?! Да это же Зверь!
   ... Что это? Что держит?! Ремни. Пилотское кресло...
   Откуда этот немец знает... И почему они все смеются?
   - Я же говорю, - разносится по всему грузовику голос майора, -
  натуральный Зверь.
   Глупо-то как все вышло! Бывает же такое. Сам виноват, дурак. Сам.
   - Мне нравится, - весомо произносит Пижон.
   "спасибо тебе, Азатка, век не забуду"
   - Он меня сегодня прямо в вертолете отжиматься заставил.
   - И Фюрера убил. - Это голос Лонга.
   - Кого убил? - снова Гот. Ур-род тевтонский.
   - Нарушителя дисциплины, - чей голос - не разобрать.
   - Ну, Зверь! - И снова все смеются. Смешно им. И скажи спасибо, что
  смешно. А в следующий раз думай, прежде чем дергаться. В следующий раз...
  Молись. Может, и не приживется дурацкая кличка.
  
  ***
  
   Садились уже в темноте. Плато, найденное Кингом, оказалось каменной
  площадкой, притулившейся к очень ровному, блестящему в свете прожекторов
  скальному отвесу.
   Хорошее