ари снаружи, ракетная установка вертолета должна их успокоить.
   О тварях во множественном числе можно было говорить с уверенностью,
  потому что в стены модуля бились уже со всех сторон. Снаружи продолжали
  переговариваться люди, и по-прежнему ревел вертолет, странным образом не
  заглушая человеческих голосов, однако страха уже не было. Нельзя же, в самом
  деле, до бесконечности бояться.
   Тем более что "дедушки" бдили, пялясь в пространство перед собой
  стеклянными глазами. Айрат надеялся, что глаза стеклянные. Во всяком случае,
  ему никогда не доводилось слышать о мумиях, сохранивших глазные яблоки.
   Башка и Джокер уже вернулись к сборке вертолетного корпуса. Пуля с Крутым
  держали под прицелом входной люк, а Костыль маялся над двигателем. Там
  дел-то было всего ничего, но у парня все валилось из рук. Тихий, шайтан!
  Себе бы и забирал этого красавца. Самый бесполезный боец во всем взводе. Как
  его не уволили, уму непостижимо! Умудрился ведь пройти все тесты, на
  Веронике выжил, на Весте не подох, в модуль, когда с "Покровителя" бежали,
  первым запрыгнул. Лучше бы Тихий вместо Фюрера Костылю шею свернул.
   Пижон высказывал предположение, что Костыля в армии из-за внешности
  держат. Он, мол, настоящий киношный десантник. Десантники в кино бывают двух
  видов. Одни - расхристанные, патлатые, с трехдневной небритостью, в
  бронежилете на голое тело. Такие посылают командиров куда хотят,