рти,
  тянущую боль погибшей недавно машины, вспышки отчаянного желания жить -
  машины, не люди, они не умирают сразу, если только взрыв не разносит их в
  клочья. "Мурена" знала, где упал "Покровитель". И Зверь сейчас тоже знал
  это.
  
  ***
  
   - Это Зверь. Мы нашли его! - услышал Зима, оставленный дежурить на связи.
   - Кто мы?
   - Я. Доложи Готу, здесь безопасно. Я возвращаюсь.
   - Быстро ты.
   - Повезло. Отбой.
   Они летели обратно на плато, летели, как положено летать обычному пилоту
  на обычном вертолете. Ровненько. Неспешно.
   "Покровитель" был еще жив, и это тяжелым камнем лежало на сердце. Когда
  умирает, мучаясь от боли, смертельно раненный человек, его агонию можно
  продлить, насладиться чужой мукой, забрать чужую силу. А можно добить
  милосердно. И забрать лишь посмертный дар, отложить про запас еще одну
  жизнь.
   Когда мучается от боли машина, ее жаль. Но удар милосердия машине не
  нанесешь. "Покровителю" предстояло умирать долго. Строили его на совесть,
  придумывали самые совершенные защиты, как от внешних, так и от внутренних
  повреждений. Защиты не спасли от падения, не защитили при ударе о землю. И
  не позволили быстро умереть.
   - Но нам-то это на руку, - напомнил себе Зверь. В памяти упорно всплывал
  страшный крик, рвущийся из пламени, когда искалеченное тело "Покровителя"
  неслось сквозь раскаленный воздух вниз, на планету. Так же кричал, сгорая,
  дом, затерянный