в уральских лесах. Так же кричала когда-то... Когда? Машина,
  которая летела под откос, переворачиваясь с колес на крышу и обратно.
  Машина, которая лучше, чем люди, что были в ней знала: это смерть.
   Огонь. Всегда и всюду огонь. Он догонит когда-нибудь...
   Не скоро.
   Почему, интересно, человеческая смерть не давит так? Почему человеческая
  смерть доставляет удовольствие? Потому, что силу человека забрать можно, а
  силу машины - нельзя? Может, люди потому и любят друг друга, что не умеют
  пользоваться чужой болью?
   Самое время для размышлений - на подлете к плато. Пора надевать маску.
  Хоть какую-нибудь. А уже сегодня по телу "Покровителя" начнут расхаживать
  стервятники, клевать еще живое мясо, рвать жилы из вздрагивающего тела.
  Начнут растаскивать на кусочки.
   И жизнь кусочков продлят, насколько смогут. Вот в чем преимущество машины
  перед человеком. Часть ее, отделенная от целого, может начать новую жизнь. В
  каком-нибудь другом качестве. Все. Хватит об этом. Нужно вспомнить, кто
  такой Зверь для тех, внизу.
   Лицо пилота застыло на миг деревянной маской - бездушные прорези
  монгольских глаз, точеные скулы, подбородок твердый и упрямый. Потом
  расслабилось. Вот только что был портрет, под которым и подписи не надо, и
  так ясно - Зверь: и вот уже нет ничего. Невнятный набросок. Ускользающая
  игра теней и света, которую не сложишь в картинку. И снова первыми
  оформились