авнительно небольшим
  домиком из белого камня. Сад вокруг - запущенный, но красивый. Цветов -
  прорва. Двери, понятное дело, не открываются. Но тут уж и не старались,
  сразу выбили. А в доме - змеи. Гадюшник! Или как там они называются? Кругом
  змеи. На полу - целыми клубками, с потолка свисают гроздьями, мебели под
  ними просто не видно. Зверь их что, вместо собак держал? Для охраны? Да на
  хрена ему, спрашивается, охрана? Его дома сами себя прекрасно сторожат.
   Николай Степанович очень живо представлял себе ощущения взломщика,
  забредшего, скажем, в сгоревший пентхауз. До пожара, разумеется. К черту, к
  черту. Лучше уж в золотой фонд забраться. Там хотя бы понятно, как охранные
  системы работают.
   Что-то, впрочем, смогли заполучить, невзирая на помехи. Отпечатки
  пальцев. Вот, рисунки, опять же. Удалось изъять часть библиотеки. То, что
  было в городе, сгорело, конечно, а вот в змеином гнезде книги сохранились. С
  книгами и картинами сейчас работают аналитики. Трудно им. Утверждают, что
  если рисунки все, без сомнения, сделаны одной рукой, то библиотека, если
  судить по тематике и по заметкам на полях, собиралась как минимум тремя
  разными людьми. Уперлись - не сдвинешь. Может, и правда?
   Нет. Вряд ли. Эклектика в выборе книг объясняется очень легко - в Звере
  одновременно уживается столько людей, что вкусы у него просто обязаны быть
  разными. Взаимоисключающими? Вполне возможно. Почерк