знает, что она там у себя делает? Еще
  надышишься ядом каким или заразу подхватишь. Биологи, они же все
  ненормальные. Им только дай повод для эксперимента - мигом из бойцов в
  образцы определят.
   В смежный с лабораторией корпус лазарета тем более не совались. Пока
  Резчик был жив, к нему забегали, разумеется, а вот после того, как умер
  парень... Нечего теперь там делать. И чем дольше так будет, тем лучше.
   Свет прожекторов скорее сгущал утренние сумерки, чем рассеивал их, и Гот
  прищурился, пытаясь разглядеть возле камбуза немецкую скамейку. У них с Улой
  стало доброй традицией ужинать там вдвоем. На пленэре, так сказать. С видом
  на плац.
   Пижон вид оценил и заявил, что скамейка однозначно немецкая, потому что
  никто, кроме немцев, плацем любоваться не может. Пижону много не надо, чтобы
  название прилепить Он, кажется, без названий жить не может То, что Зверь
  иногда разделял с Готом и Улой вечернюю трапезу, и Зверь-то немцем не был,
  Азата ничуть не смутило. А что его, скажите на милость, может смутить? Он
  ведь журналист. Скажет как отрежет.
   Ладно, административный корпус, переименованный в рейхстаг, это еще куда
  ни шло. Но обозвать жилой отсек командира "рейхсканцелярией"... И ведь даже
  бить мерзавца бесполезно. Прилипли названия - теперь не отмоешь.
   Гот хмыкнул. Улыбнулся задумчиво.
   Окаймленный с двух сторон корпусами цехов, а с третьей - неприступной
  стеной скал, лагерь