, все погибли бы, даже не попытавшись
  спастись.
   - Знаешь, сколько раз на дню я себе это объясняю? - Гот поморщился. - Эти
  мальчики не смогли посадить машины. Просто посадить. Никакие тренажеры не в
  состоянии воссоздать реалии экстренной посадки, но... черт побери, чему-то
  же их учили! На Земле. В летных училищах. Этому учат, понимаешь? И я не
  верю, что этому учат только у нас, в Германии, и только тех, кто собирается
  служить в армии. Это моя ошибка. - Он хмуро взглянул на Зверя, отвел глаза.
  - Я не сделал того, что должен был. М-мать, я до сих пор не знаю, что можно
  было сделать в тех условиях, но... Это не оправдание.
   - Твои люди погибли, теперь ты не можешь позволить погибнуть нам, да?
   - Не знаю. Нет. Может быть. Зверь, я не думал об этом.
   - Ты? - Зверь непонятно улыбнулся. - Мне казалось, ты всегда думаешь, что
  и зачем делаешь.
   Злость на самого себя и болезненное воспоминание о собственной
  беспомощности стремительно таяли. Как снежинка на коже. Миг - и только капля
  воды, еще мгновение, и даже эта капля испарилась. Осталось лишь утомление.
  Безразличное. Без примеси чувств или эмоций. Как будто кто-то забрал
  способность их испытывать.
   Ну да Забрал Кому нужно это дерьмо? Смесь боли и бессилия... Ты просто
  устал, майор.
   - Спать пора. - Гот зевнул и поднялся со стула. - И, кстати, военным
  думать не положено. Ты это запомни. Вдруг офицером станешь.
  
  ЗА КАДРОМ