о заметил Дитрих.
   Зверь сообщил, что теперь ему есть над чем подумать, и убрался на верхнюю
  палубу. К вертолетам поближе, надо полагать. Или от начальства подальше. Кто
  его разберет?
  
  ***
  
   Вышка покачивалась едва заметно. Здесь, наверху, это можно было
  почувствовать. При желании. Так качаются высотные дома. Если жить на
  последнем этаже - это ощущаешь постоянно. Привыкаешь, впрочем, довольно
  быстро. И только вернувшись домой после долгой отлучки, какое-то время
  чувствуешь себя странно.
   Домой.
   Один из домов как раз и занимал два верхних этажа стометровой
  башни-небоскреба. Другой, терем-теремок в лесу, сгорел. Третий дом был у
  моря. Маленький. Из белого камня. Там хорошо было рисовать. Волны шумели так
  же, как здесь. Еще был пустой поселок, потерявшийся в казахской степи.
  Грустное место. Люди жили там когда-то, а потом уехали. Дома тосковали по
  хозяевам, плакали по ночам. Зверь любил убивать там. Но делал это не часто.
  Только в годовщину смерти Маринки.
   Смерти. Ха!
   Сначала он убивал рыбаков, пастухов и охотников. Убивал и скармливал
  волкам. Потом... начал меняться. Научился сам становиться волком. Это было
  интересно. И весело. А серые бродили за ним, как ласковые собачонки...
  Сколько же людей погибло в том санатории? Не считал. Может быть, зря.
   Жаль, что слушались его только теплокровные. Здесь, на Цирцее, было бы
  намного проще, умей он