зывать насекомым или рептилиям. Ну да, а уж как
  хорошо было бы, если б их жизни годились в пищу!
   Джокер как-то управляется с джунглями. Он договаривается, а не
  приказывает, может, поэтому у него получается? Нет, вряд ли. Джокер просто
  другой. Совсем. Он Зверю полярен. Интересно, если отдать ему чужую боль, что
  получится?
   Волны шумели внизу. Небо стало низким, белым, потом потемнело. Стена
  дождя, вроде бы далекая, вдруг оказалась совсем близко. Еще было время
  убраться в ангар, к "Мурене", но Зверь пренебрег. Ничего опасного дождевая
  вода с собой не принесла, ни тебе кислоты, ни хотя бы бактерий каких
  болезнетворных, так отчего прятаться? Он остался сидеть на палубе, только
  поежился слегка, когда тугие капли радостно и громко забарабанили по плечам
  и спине, разлетаясь брызгами от пластинок легкой брони. Посидев немного
  просто так, радуясь уже оттого, что может себе позволить сидеть и ровным
  счетом ничего не делать, да еще и промокнуть при этом, Зверь встал и пошел к
  перилам.
   Холодная вода брызнула за воротник. Почти забытое ощущение. Зябко. И
  чуточку смешно.
   Море из синего стало серым. Волны бились об опоры. Красиво. Было бы
  славно нарисовать все это, но... Чего Тихий не умел, так это рисовать.
  Значит, нельзя. От образа уже почти ничего не осталось, но увлекаться
  переменами не стоит.
   Зверь представил себе реакцию Пенделя или Пижона на сообщение