са Зверя даже летные академии выпускали не
  чаще, чем раз в десять-пятнадцать лет. Вот одна Дитриха выпустила, и на этом
  свой лимит на ближайшее десятилетие исчерпала. А Зверь-то откуда взялся?
   Точнее, откуда у него умение воевать в небе взялось? Он водитель!
  Водитель, а не боец.
   Обидно, что время на просмотр собственных записей можно выделить только
  по ночам. Спать-то ведь тоже надо когда-то. Но приходится урезать и без того
  короткие часы, разбираться с накопившимся за день. Девяносто процентов
  выбрасывать (это всегда так бывает, даже когда съемки ведутся строго по
  сюжету), а оставшиеся десять, в идеале, стоило бы сразу монтировать. И ведь
  аппаратура для этого есть! Беда в том, что аппаратные средства все в
  рейхстаге, и если кто Пижона застукает там за монтажом его записей, быть
  Пижону битым. Ногами. В армированных ботинках.
   Люди страсть как не любят, когда в их личную жизнь чей-то любопытный
  взгляд таращится.
   С личной жизнью, правда, на плато напряженка была. Ну какая, скажите
  пожалуйста, может быть личная жизнь у девятнадцати мужиков, если на них на
  всех одна женщина, и та чужая?
   Да никакой!
   Ладно хоть получилось микрофоны к камерам подключить. Пусть ненамного, но
  стало интереснее. Впрочем, девяносто процентов разговоров, так же, как и
  видеосъемки, в дело не пойдут. Вид у них не товарный.
   Зато совершенно роскошная получилась запись той ночи, неделю назад,