талось. Уникальный экспонат? Да, конечно, экспонат еще тот,
  вот только сам он с этим вряд ли когда-нибудь согласится.
   Ула сидела на корточках возле клетки с ящерятами, рассеянно почесывала
  Крыся под горлышком и думала о Звере. Думать следовало о работе, ну или о
  том, что пора спать ложиться, а вместо этого она размышляла, почему Зверь
  никогда не остается на ночь. Приходит и уходит. Вообще говоря, это было его
  единственным недостатком. Ага. Если не считать случаев, когда его хочется
  стукнуть, скажем, кирпичом. А такое случается примерно раз по двести за
  вечер. Собственно, желание побить Зверя чем-нибудь тяжелым было нормальным
  состоянием Улы, за исключением тех моментов, когда ей хотелось прижаться к
  нему и забыть обо всем, кроме его теплых рук и его голоса. Мягкого,
  завораживающего, обжигающего голоса.
   Дитрих называет Зверя сверхъестественным красавцем. Ула чаще называла его
  сверхъестественной скотиной. Отдавая себе, впрочем, отчет в том, что душой
  при этом кривит изрядно. Скотиной Зверь не был. Просто... Ну, он просто был.
  Он умудрялся быть сам по себе.
   Непривычная ситуация.
   Мужчины, они, как вот эти ящерята. Первое время шипят и скалятся, потом
  готовы душу продать за то, чтобы им шейку почесали, а уж когда приходит
  время кормежки, так лучше Улы для них вообще никого нет. Сколько уж раз
  такое случалось? Даже считать не надо. Всех четверых своих мужей Ула
  Экнахталь