убить
  захотелось. - В смысле каштановая.
   У-у... гад!
   Но он сказал, что верит: здесь не выстрелят в спину. И обманывать это
  доверие нельзя. Никак. Ни за что. Дело не в том даже, что, обманув Зверя,
  Ула рискует потерять его. Просто одно дело, когда человека кирпичом, и
  совсем другое - когда делаешь ему больно.
  
  ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
  
   Он боится смерти. И боится огня. Для Олега огонь и смерть - синонимы. Я
  пытался вылечить его от этого, но не смог. Хуже того, он почти убедил меня в
  том, что его страх обоснован. Я понимаю: на самом деле это не так, но в этом
  вопросе мой мальчик оказался упрям, как целое стадо ослов. И у него есть на
  то основания.
   После смерти Марины Чавдаровой... Кстати, у меня много времени ушло на
  то, чтобы научить Олега говорить именно так: "смерти", а не убийства. Увы,
  говорит он одно, а думает совсем другое. М-да. В общем, после ее смерти мой
  мальчик был в совершенно невменяемом состоянии и меньше всего готов к
  контактам с кем бы то ни было. А тут, извольте видеть, приезжает человек -
  живая легенда, непосредственное начальство того самого мастера, который и
  втянул Олежку во всю эту грязь. Как он мог на меня отреагировать? Убить -
  нереально. Остается не замечать. Совсем.
   Должен сказать, что мастера Олег винил во всем в последнюю очередь. Он
  понимал прекрасно, что сделал все сам и спрос в первую голову с него же. Во
  всяком случае, он спрашивал именно с себя. И