большинство людей моего поколения. Но мальчик... на нем не
  оказалось ни царапины.
   Но это практическая сторона дела. А есть еще лирика. К моему глубочайшему
  сожалению, без нее не обошлось. Какое-то время Олег провел в огне,
  придавленный трупом телохранителя - здоровенного парня весом килограмм под
  девяносто. Труп горел. Машина горела. Все вокруг полыхало. И только когда
  тело охранника выгорело достаточно, чтобы из-под него можно было
  выбраться... я не знаю, сколько прошло времени.
   Мы ехали следом, но мне пришлось задержаться в городе, так что разрыв
  получился солидный. Когда моя машина подъехала к месту катастрофы, Олег
  сидел на обочине и смотрел на огонь. Помню, он совершенно спокойно дождался,
  когда я открою дверь, забрался в машину и сказал мне:
   - Я не умер. Больше никогда не делайте так.
   У меня, знаете ли, годы ушли на то, чтобы привыкнуть к странностям моего
  мальчика. А к тому моменту мы знали друг друга от силы полтора дня. В общем,
  мне потребовалось немало времени, чтобы понять - взрыв автомобиля Олежка
  напрямую связывает с пожаром в интернате. Я хотел инсценировать его смерть,
  и в итоге он едва не погиб по-настоящему. В огне. Так же, как все те
  детишки, что остались в детдоме. Все бы ничего, но есть одна маленькая
  деталь: я ничего не говорил Олегу об этой инсценировке. Откуда он узнал,
  скажите на милость? Вот и я не знаю.
   Однако вполне понятно,