ии от ненависти до отчаяния, от
  сопротивления до рабской покорности. В конце концов, вы разуверитесь даже в
  своем Боге.
   - Неужели?
   - Мне нравится ваша ирония, - черные глаза убийцы потеплели, - и ваша
  вежливость. Но, помнится, даже Христос незадолго до смерти упрекал Бога в
  том, что тот оставил его. Жаль, не было на Голгофе никого, кто смог бы
  оценить это.
   Отец Алексий покачал головой:
   Нынче немодно богохульствовать.
   - Убивать священников тоже не в моде. Но ведь кто-то должен.
   - Зачем?
   - Зачем священников или зачем именно вас?
   - Ну, на меня, полагаю, выбор пал совершенно случайно.
   - Случайно ничего не делается. - Зверь разглядывал своего собеседника так
  же внимательно, как утром. - Я же сказал, что вы жертва. Жертва моя, но
  убить вас я собираюсь по приказу того, кому служу.
   - Сатана! - Отец Алексий откинулся в кресле. Рассмеялся чуть слышно. -
  Подумать только, а я спрашивал, кто ваш хозяин! Как вы сказали тогда? Он
  далеко, и я вряд ли с ним встречусь? Ну конечно. Теперь понятно, почему
  священники. И прозвище ваше... Послушайте, но это же детство. Сколько вам
  лет, Зверь?
   - Конечно, детство, - спокойно улыбнулся Зверь. - Дьяволу все равно, кого
  убивают, как убивают и убивают ли вообще. Но многие верят, что ему нужны
  смерти, особенно смерти тех, кто служит тому, другому. А я, уж поверьте,
  получаю свой маленький кусочек радости от хорошо выполненного