дчеркнуто нейтрально, а вот Джокер только и твердит: он злой, он злой. Не
  хочется верить.
   - А ты веришь?
   - Систему на компьютере много раз переустанавливали, - вместо ответа
  сказала Ула, - и база данных, где были личные дела, оказалась непоправимо
  испорчена. Это сделал Кинг. Случайно. Если бы я сознательно не запоминала
  все, что есть на Азамата, сравнить сейчас было бы не с чем.
   - У меня есть способ получить кое-какую информацию... - "...я не умею
  врать, когда летаю, майор. Небо не терпит лжи..."
   Гот резко поднялся. - А что ты сама думаешь о Звере? Не надо фактов, на
  этой планете фактами оперируют только смертники. Что ты чувствуешь?
   - Он добр ко мне, - задумчиво и негромко ответила Ула, - он сильный,
  удивительно сильный, он угадывает мои мысли... даже не мысли, я не успеваю
  задуматься. Он знает, что мне нужно еще до того, как я сама понимаю это. И
  речь не только о сексе. Нет, в первую очередь не о сексе. А еще иногда...
  очень редко... Дитрих, я не знаю, как назвать это. Слово "неуверенность" к
  Зверю неприменимо. Он словно пытается понять, что происходит. С ним. Ну, как
  будто никогда раньше ему не приходилось иметь дело с женщиной. Нет. Не то
  что-то. Не умею я объяснять. Да, еще он огня боится. Это я давно заметила.
   - Проще пристрелить, чем разобраться, - угрюмо буркнул майор.
   - Я рассказала все тебе только потому, что ты на него похож, - сказала
  Ула, - или он становится