а показалась звенящей.
   - Майор, ты уверен, что хочешь сам вести "Мурену"? - спокойно
  поинтересовался Зверь.
   - Я же сказал - поведешь ты. - Гот выбрался из кабины. - И, видимо, по
  дороге тебе придется кое-что объяснить.
   - Объясняться лучше на земле.
   - Нет, Зверь, с тобой лучше разговаривать в небе.
   Гад и Зима стояли соляными столбами, словно и не слышали разговора.
  Может, и вправду не слышали, точнее, не слушали. Происходящее выходило за
  рамки их компетенции, а следовательно, ни того, ни другого не касалось. Что
  все десантники умели делать безукоризненно, так это не забивать себе голову
  чужими заботами. Начальство есть, пускай оно и думает.
   - Как скажешь, - Зверь сел в пилотское кресло, кивнул Готу на соседнее.
  Дитрих обошел Гада, открыл дверь, поймав себя на том, что ждет от "Мурены"
  еще какой-нибудь выходки. Однако обошлось.
   Гот пристегнулся, и Зверь, затемнив лицевой щиток шлема, рванул машину в
  воздух прямо в ангаре.
   - Кретин! - рявкнул Дитрих, когда "Мурена", взметывая пыль, разбрасывая
  ветром из-под винтов сложенные по углам упаковочные блоки, страшно ревя
  двигателями в замкнутом стенами пространстве, пронеслась сквозь дверь,
  которая показалась вдруг чудовищно узкой.
   Зверь промолчал.
   Вертолет уже поднимался в небо, и люди смотрели снизу. Все смотрели. Как
  будто не видели раньше уходящих на разведку машин.
   - Тебе, Зверь, никогда не говорили, что