интересовался
  Гот.
   - Говорили, конечно. - "Мурена" сделала традиционный круг над лагерем, -
  Но у меня есть масса других достоинств. Куда летим? К "Покровителю"?
   - К морю.
   - Зачем?
   - Затем, что вопросы старшим по званию задают, если только на это дано
  разрешение.
   - Да, сэр.
   Вдоль протянувшейся к морю гряды гор летели молча, и лишь когда небо на
  горизонте слилось с водой, Зверь сказал чуть хмуро:
   - Там двоим хватит места взлететь и развернуться. Я не стартовал бы так,
  будь хоть малейший риск зацепить людей.
   - Надо же, какая заботливость, - Гот смотрел на скалы внизу. - Двое суток
  гауптвахты. Сразу по возвращении.
   - Слушаюсь.
   - А теперь объясняй, что это за чертовщина? И убери затемнение, я хочу
  видеть, с кем разговариваю.
   Зверь вздохнул. Лицевой щиток его шлема стал прозрачным. Гот взглянул
  искоса и увидел то, что ожидал увидеть: бесконечное, тоскливое терпение.
  Готовность пережить все выходки начальства, без всякой надежды на то, что
  оное начальство осознает собственную некомпетентность.
   - Я слушаю, - напомнил он. - Что с твоей машиной?
   - Мой недосмотр, - ответил Зверь, - мне и в голову не пришло, что к
  "Мурене" может кто-то сунуться. М-мать, Гот, у нас три вертолета, и я не
  помню, чтобы они оказались нужны все одновременно. Хотя, конечно, мог бы
  подумать.
   - О чем? О том, что на "Мурене" может полететь кто-то еще? При чем тут
  самоактивирующееся