машину,
  нам домой пора. Это тебе на губе двое суток прохлаждаться, а мне работать
  надо. И, кстати, по дороге обговорим версию для Улы. Она ведь обязательно
  спросит.
   Ула утащила Гота к камбузу сразу после отбоя. Усадила на скамейку и сама
  села рядом.
   - Ну что? - спросила с любопытством. Без особой тревоги. Ясно было, что
  ничего страшного не случилось. Вдвоем улетели, вдвоем прилетели, спокойно
  занялись делами. Дитрих сказал, конечно, что с завтрашнего дня Зверю
  предстоит двое суток гауптвахты, но это за безобразную выходку в ангаре. А
  так все в порядке, - Ты узнал, кто он?
   Гот смотрел на нее, размышляя. Краем сознания отметил, что сейчас и
  вправду похож на Зверя. Тот так же рассматривал его самого, если не мог
  ответить с ходу. Смотрел и молчал. О чем он думал, интересно?
   "О чем он думает, интересно? - Зверь сидел у стены лазарета, в прозрачной
  тени. Сумерки - его любимое время, когда свет обманчив и образы расплывчаты,
  когда можно оставаться невидимым, не скрываясь от чужих глаз, можно
  наблюдать и не быть замеченным, читать по губам чужие слова, читать во
  взглядах чужие мысли, - о чем думает человек, собираясь солгать?"
   У Гота совершенно невыразительное лицо. Даже глаза прозрачные, взгляд
  проваливается в глубину, и зацепиться не за что. Холод и чистота. С Улой все
  намного проще. У нее много разных улыбок, она морщится, или щурится, или
  покусывает губы. Хитрое