ние была вполне ожидаемая. Гот, сбившийся с мысли,
  заткнулся и удивленно моргнул. Зверь закатил глаза и сказал потолку:
   - Невозможная женщина.
   - Можно подумать, - возмутилась Ула, - я каждый день с такими просьбами
  являюсь. Последний раз мы пили когда?
   - Когда? - Гот нахмурился, вспоминая.
   - Семь недель и два дня назад, - жестяным голосом произнес Зверь, - всего
  семь недель и два дня.
   - Рехнуться можно, - Дитрих сел на пол, - этак недолго и навык потерять.
   - Этак спиться недолго, - непреклонно возразил сержант.
   - Два месяца... - обалдело сосчитал майор.
   - Меньше, - проскрежетал Зверь.
   - Ты проиграл, - резюмировала Ула.
   - Пожалуй, - согласился Гот, - работа завтра муторная, так что с похмелья
  даже лучше будет. Так... каштановая наша, что у тебя есть?
   - Десять сортов, - "каштановую" Ула проигнорировала. - Девять - местные,
  один - тот, что с Земли остался.
   - У меня в голове не укладывается! - Гот обернулся к Зверю:
   - Корабль грохнулся на планету, взорвался, мать его... извини, Ула... в
  пыль. И что уцелело? Гитара и тысяча литров спирта в стеклянной... мать...
  извини, Ула... в стеклянной таре. Так бывает?
   Зверь поджал губы. Не лицо - маска чопорного осуждения. Только глаза
  смеются.
   - Да ладно тебе, - утешил его Дитрих, - начало декабря ведь, Рождество
  скоро. И Новый год.
   - При чем здесь Новый год?! - не выдержал Зверь. - Что ты несешь?!
  Собрались алкоголики