изусть. Сколько же можно читать
  его и перечитывать, пытаясь открыть для себя что-то новое? До бесконечности,
  наверное. Особенно сейчас, когда горячим нетерпением налито тело. Когда
  хочется бить и убивать... как это страшно все-таки. Непривычно, но кажется
  почему-то таким естественным.
   Очень важно понять, как случилось, что удар, который должен был если не
  убить, то хотя бы оглушить надолго, не нанес ни малейшего вреда.
   И не менее важно найти оправдание этой своей готовности лишить жизни
  другого человека.
   "Око за око".
   Были времена, когда священники сражались, как солдаты. Погибали и
  убивали. Значит ли это, что сейчас, здесь, спасая свою жизнь, он, отец
  Алексий, может убить, чтобы выжить?
   В общем, да. Допустимо убийство ради спасения близких или себя самого. Но
  невозможно служить после пролития крови. Литургия - важнейшая из служб,
  становится недоступна.
   И, по правде сказать, убивать конкретного человека, этого самого Зверя,
  спокойного, обаятельного, дружелюбного, не хотелось совсем. Это нежелание
  исчезнет, как только вновь дойдет до дела. В бою очень легко забыть, кто
  перед тобой - друг или враг. В бою есть противник, и ты должен победить, или
  победят тебя. Должен убить, или тебя убьют.
   Что же смущает?
   За что так упорно цепляется разум, что за мысль не дает покоя?
   Неприметная внешность.
   Не столь уж и неприметная, если приглядеться внимательно. Очертания