скоро вновь становился
  спокойным.
   Вот это было понятно. Стремительный бросок, смертельный удар, сокрушающий
  кости захват - как просто!
   Змей не любил и боялся хозяина Голодный, мог укусить. Сытый, предпочитал
  убраться подальше от человека.
   Весин смотрел на небо за окном, видел небо на картинах, наблюдал за
  удавчиком. Мир, ставший неожиданно просторным, требовал осмысления. Запросы
  этого, нового, мира были велики. Стать Зверем? Нет, сначала стать змеей,
  сытой змеей, которая брезгует всем, что не пытается нарушить ее спокойствие.
  Зверь жил именно так. Сытый, он прятался от людей, от еды, от хозяина.
  Голодный - выходил и убивал.
   Николай Степанович ни в коем случае не собирался убивать кого бы то ни
  было.
   Однажды он в очередной раз открыл вольеру, протянул к удавчику руку. Змей
  неспешно и благосклонно скользнул чешуей по раскрытой ладони, чуть сдавил
  запястье, перебираясь выше, и наконец разлегся на плечах, умостив плоскую
  голову на открытой полоске кожи между ухом и воротником джемпера.
   Николай Степанович поднялся на ноги. Он видел себя в зеркале, он видел
  начало своего подъема и видел его завершение. Но он не сумел разглядеть
  движения, хотя мог бы поклясться, что двигался медленно и плавно. Как змея.
  Как сытая змея.
   Как Зверь?
   Кем же надо стать, чтобы придумать себе сказку о живых машинах? Нет, не
  совсем верно. Не только машины наделены жизнью и душой - все вокруг,