вить болезнь
  возможно?
   - Я попробую.
   Гот молча кивнул, не Уле, каким-то своим мыслям.
   Вернувшись в цех, он сразу поймал вопрошающий взгляд Зверя. Дернул
  досадливо плечом.
   - Ты сказал, нам понадобится двенадцать дней на то, чтобы закончить.
  Можно сделать все быстрее?
   - Нет, - без раздумий ответил сержант. - Двенадцать дней работы в
  предельном темпе.
   - В твоем обычном темпе. Можно...
   - Нельзя. - И добавил, уже мягче:
   - Минус пять человек, Дитрих. Нас осталось пятнадцать. Улу вычеркивай
  сразу. Значит, четырнадцать. Кто-то должен совершать ежедневные облеты
  джунглей. Ты ведь знаешь, срок действия кислоты становится все меньше. Пусть
  даже летает один человек. Остается тринадцать. Четверо часовых...
   Гот молча поднял руку. Зверь замолчал. Смотрел странно: в глубине глаз
  что-то похожее на жалость. И все равно улыбка. Черт бы его побрал! У него
  бессчетное количество самых разных улыбок. Вот сейчас - сочувственная. Если
  забыть, что он и слова-то такого не знает, поверить ненароком можно.
   - Возвращайтесь к работе.
   - Слушаюсь.
   Работа в предельном темпе. Если Зверь так говорит, значит, так оно и
  есть. А предел - это предел. Граница возможного. За нее не шагнуть.
   Это ты говоришь, майор?
   Проклятие! Люди - не машины. Они могут рвануться, ломая барьер, а могут
  сломаться сами. Можно жизнью рисковать, своей или тех, кто тебе подчинен,
  когда в бою, когда