Джокера? - Зверь прикинул что-то про себя. - Можно и Джокера.
   Гот начал сомневаться в том, что его выводят из себя намеренно. Нет,
  кажется, Зверь, заработавшись, просто перестал подстраиваться под
  собеседника. Если даже он и делает это не задумываясь, после четырех
  бессонных суток немудрено подрастерять навыки.
   - А Лонга и Петлю оставишь умирать? - поинтересовался майор, гася
  раздражение. За последнее время этим искусством он овладел в совершенстве.
  Бешеное напряжение, ощущение собственного бессилия, двойственная ситуация
  с... этим. А он, специально или нет, делает все, чтобы ситуация перестала
  быть двойственной, разрешившись в одном-единственном направлении.
   - О Костыле речи вообще не идет? - вопросом на вопрос, в обычной своей
  манере.
   - Костыля уже никто не вылечит. - Гот на секунду зацепился взглядом за
  взгляд. В черных глазах только скука и равнодушная снисходительность. - У
  него осталось два, от силы три дня.
   - Быстро он.
   Зверь ведь не знает о том, что Костыль совсем плох. И не знает о том, что
  остальные четверо проживут куда меньше. У них болезнь развивается иначе.
  Чуть-чуть иначе. У каждого со своими особенностями. А Зверь не знает. Он все
  это время почти безвылазно провел в цехе... И слава богу, что безвылазно,
  что не попадался на пути, не... Не напоминал о себе.
   - Тридцать четыре дня. Не так уж быстро.
   Если бы ты раньше вспомнил о том, что