.
   Уж лучше бояться, глядя в глаза ночи, чем прятаться от нее за иллюзорной
  стенкой освещения.
   Собственно, ночь и не была совсем уж темной. Некоторое время назад, Весин
  не запомнил когда - с отсчетом дней как-то не очень ладилось, - генерал стал
  видеть в темноте достаточно хорошо, чтобы разглядеть, скажем, черную
  перчатку на темном ковре. Иногда получалось даже различать цвета. А уж
  чувствовать кожей - этому Николай Степанович научился в совершенстве. Уроки,
  взятые у удавчика, не прошли даром.
   Портрет Зверя со стены смотрел холодно и равнодушно.
   Пусто.
   Одиноко... Было одиноко, когда болезненное осознание прервало яркий,
  цветной хоровод сновидений. Сейчас генерал одиночества не ощущал - откуда
  бы, когда за окном звезды, когда стеклянно звенит замерзшее небо, мохнатый
  паук спешит по ковру - лапы чуть застревают в густом ворсе. Стены дышат
  теплом...
   Вот оно... Вот! Так близко, так... недоступно.
   Николай Степанович оделся, как по сигналу тревоги, вылетел из квартиры,
  захлопнул за собой дверь.
   Поездка по ночному городу, под звонким небом, снег кажется ярко-белым в
  свете фонарей и автомобильных огней - радостно. Еще чуть-чуть - и можно
  понять наслаждение урчащей мотором машины... чуть-чуть. Не получалось.
  Тонкая, прозрачная стенка прогибалась и упруго выталкивала обратно. Не к
  людям, к людям уже не попасть. К себе самому. В пустоту, едва-едва согретую
  дыханием