м чужой, неживой жизни.
   Стометровая башня небоскреба ледяным монолитом выросла вдалеке.
   Весин загнал свою машину в подземный гараж, оставил на стоянке и по
  сложному лабиринту лестниц, лифтов и переходов отправился к ангарам. В одном
  из них, запертый в холодной темноте, томился болид. Их вообще-то было
  десять. В ангарах при небоскребе - ровно десять. Разных моделей, с разными
  возможностями, предназначенных для разных целей. Десять машин принадлежали
  десятку людей Николаю Степановичу нужен был один-единственный - капризный,
  маневренный, тесный, чертовски сложный в управлении - живой болид.
  "Тристан-14". Машина, разбуженная Зверем. Машина, которая видела небо так
  же, как видел его палач, так же, как видел небо сам Николай Степанович.
  Машина, брошенная хозяином, машина, которую предали, оставили в одиночестве.
  В тяжелом, страшном, горьком одиночестве.
   "Когда на всем свете нет ни единого человека, которому ты был бы
  нужен"...
   Двери, разумеется, не открылись. Электронный замок презрительно
  игнорировал карточку, мигал брезгливо красными огоньками и вообще
  отказывался признать за своего человека, который сам же и позаботился в свое
  время о его установке.
   Правда, тогда, в мае, это было сделано исключительно для порядка - не
  оставлять же в самом деле распахнутым настежь ангар с дорогущим болидом
  внутри
   "Зверь появлялся здесь?" - Холодные мурашки