чи, если соблюдать точность формулировок. Не так уж и долго. Но
  именно в эти дни она особенно нуждалась в нем. Если бы он знал, что ей так
  больно... Эмоции не копятся. Ула сейчас хороший источник силы, и досадно
  сознавать, что четыре дня упущено. Да? А чуть глубже, Зверь, чуть-чуть. Что
  там? Злость на себя - о чем ты думал, скотина? Почему не о том, что нужен
  этой маленькой, усталой женщине? Как ты посмел оставить ее одну?
   Нет. Нет-нет-нет. Такого быть не может. Откуда это желание сделать для
  нее хоть что-нибудь? Чтобы перестала бояться. Чтобы ожили глаза. Чтобы...
  бр-р-р, так не бывает. С тобой - не бывает! То есть... не должно быть.
   - Им совсем плохо, Зверь. Совсем.
   - Гот сказал, Костыль вот-вот умрет?
   Покачала головой, по-прежнему прижимаясь к нему:
   - Если бы ты знал... Вчера он начал кричать. Костная ткань разлагается,
  понимаешь? Они еще живы. И гниют изнутри. И все еще живы. Это не затянется
  надолго... Господи, Зверь, я рада тому, что это не затянется надолго. Гот
  спрашивал, могу ли я приостановить болезнь. Я не могу. А если бы могла, я ни
  за что не стала бы этого делать.
   - Эвтаназия?
   - Нельзя. Может быть, к остальным, но за Костылем я должна пронаблюдать
  до конца. Просто должна. Сегодня он уже не кричит.
   Еще капля силы. И еще. Досуха. До полного и отстраненного безразличия. И
  ни хрена ты больше не можешь, убийца. Превратить человека в бесчувственное
  бревно, не способное